85 лет со дня рождения Ф.Р. Цанга

13-го января у Феликса Рудольфовича Цанг юбилей - 85 лет со дня рождения.

Виктор Пасько поделился своими воспоминаниями о Феликсе Рудольфовиче Цанге

Юбилеи «всегда наступают и приходят по плану без слов и обмана».
В архивах времени есть имена, которые не стираются — они становятся тихим фоном нашей
общей истории.
Сегодня я мысленно возвращаюсь к Феликсу и работе в 1-ой лаб.
Он начал работу в КБСП в 1971 году в отделе Г.И. Кожухина, где участвовал в разработке
аванпроекта операционной системы для специальной ЭВМ, создаваемой в ИТМ и ВТ.
В середине 1975-го года была создана 1-ая лаборатория из сотрудников Филиала, и Феликс стал
её начальником.
А осенью этого года в лаборатории вместе со мной появились ещё четверо выпускников мех-мата
МГУ, которых Феликс уговорил при распределении участвовать в сложном проекте в
Академгородке.
Все работы в лаборатории были всегда с участием Феликса: семинары и обсуждения вплоть до
детального анализа блок-схем (написанных на обратной стороне рулонов бумаги) для
используемых алгоритмов.
Не понять, не работающим на голой машине, как проходило создание и отладка ОС: в тихой
«храмине пустой» машинного зала, где БЭСМ-6 была «как праздник золотой».
Феликс как заправский органист управлял пультом БЭСМ-6. Показывал и объяснял всю
индикацию пульта – все лампочки становились понятными и распознавались впоследствии даже
издалека при анализе возникающих проблем.
Умение локализовать ошибки – исправление ошибок прямо в кодах без перетрансляции,
выстраивание специальных ловушек, которые налету делали инструментированную версию ОС.
После таких действий начиналась самая ответственная работа за рабочими столами по внесению
изменений в тексты, создание сеансов (истории изменений), проектирование и создание новых
качеств в компонентах ОС.
Работа в лаборатории строилась именно на увлечённости сотрудников, и Феликс всегда был
примером.
Однако, не все сотрудники 1-ой лаб вкладывались полностью. Потому состав лаборатории
изменялся, но коллектив своей настойчивостью в достижении целей сохранял глубокую
вовлечённость в проект.
Не все работали с Феликсом напрямую, но каждый, кто застал ту эпоху с 1975-го года, чувствует
его незримую нить в атмосфере филиала.
Он умел видеть перспективу там, где другие видели лишь рутину.
Сегодня могу смело заявить, что проект построения ОС для СВС был сродни работе Сергея
Павловича Королёва в качестве главного конструктора в практической космонавтике.
У Феликса был такой же стиль профессионала максимально увлечённого в проекте.

Феликс также на основе своих представлений об архитектуре ОС вникал во все детали проекта и
являлся основоположником разработки ОС на языке ЯРМО. Он реализовал супервизор и часть
дополнительных компонент для оценки эффективности реализации на ЯРМО. После оценки этого
и при его участии возникла новая версия ЯРМО-2 (в препринте среди авторов указана его
фамилия) для регулирования процедурного механизма предназначенных для эффективной
обработки прерываний.
Его подходы к построению операционной системы были передовыми для своего времени.
Были регулярные командировки в ИТМ и потом Саров, которые требовали специального настроя:
работа по ночам и в конкуренции с работами над ДИСПАК.
Команда Юрия Бартеньева в Сарове просто дождались, когда Марк Тяпкин с участием Цанга и 1-
ой лаб доотладили железо! Могу вспомнить (одну из многих) ситуацию, когда на моём коде СВС
работал нестабильно. Феликс зациклил на тумблерах мой фрагмент и Марк день сидел за
осциллографом, проверяя триггеры удлинённой ячейки. На следующий день он сказал, что
"поднял одну ножку у чипа" - и всё заработало! И эту доработку оформили для передачи на завод.
Но ведь в результате Тюрин и ДИСПАК стали победителем на Эльбрус 1-К-2!
Не буду гадать, и предлагать причины поражения.
Прочитайте ОБСТОЯТЕЛЬНУЮ статью за 2017 год (по ссылке ниже).
Балакирев Николай Евгеньевич
«Непридуманная история создания Эльбрус 1-К-2 и его математического обеспечения»
https://computer-museum.ru/articles/materialy-mezhdunarodnoy-konferentsii-sorucom-2017/1518/

Особенно хочу отметить поддержку от Геннадия Дмитриевича Чинина, который всегда оберегал
Феликса и его работы.

Пусть эта память будет светлой.
N.B. В тексте выше мной использовались цитаты (взяты в кавычки) из недавней песни Сергея Спицына, стихов Анны Ахматовой и др.
---------------------------------------------------

Памяти Феликса Рудольфовича Цанг

(13 января 1941 — 15 июня 1984)

Феликс Рудольфович Цанг — один из тех, кто строил будущее в тишине. Не на трибунах. Не в
заголовках. А за пультом, у терминала, в черновике, где каждая строка — как выстрел в
неопределённость.

Окончив МИФИ в 1964 году, он пришёл в Вычислительный центр Сибирского отделения АН СССР
— и стал частью той самой школы точной науки, которую создавали А.П. Ершов, Г.И. Марчук.
Школы, где программа писалась, как доказательство, а ошибка — приравнивалась к моральной
слабости.
Его выбор — не просто работа. Это был долг перед логикой.
Он работал над одними из самых сложных задач советской вычислительной математики:
— архитектурой программного обеспечения для супер-ЭВМ,
— созданием операционных систем, надёжных, как закон сохранения энергии.
Его диссертация (выполненная под руководством А.П. Ершова) —
«Принципы построения и реализация операционной системы спецпроцессора МВК “Эльбрус-1”
средствами языка высокого уровня» — была не просто защитой степени.
Это был революционный акт.
Он доказал: системное программирование может быть высоко технологичным и строгим,
доказуемым, математически чистым.
Что код можно не только запускать — но и проверять, как теорему.

Феликс Рудольфович не искал славы. Он искал точность.
И если машина молчала — он не обвинял её. Он спрашивал: «А мы с ней на одном языке
говорим?»
Он знал: в науке нет места спешке, но есть — каждому символу.
Его алгоритмы работали не потому что “вроде бы”, а потому что они были построены без
компромиссов.

Ушёл он рано — в 1984 году, в возрасте 43 лет.
Но остался в тех, кто учился у него думать, в строках кода, в памяти тех, кто помнит —
как один человек мог быть настолько честен перед наукой.

Сегодня, когда мы говорим о «Эльбрусе-1К2» вспоминаем имена.
Но не все имена называются вслух.
Некоторые — встроены в логику системы.
Как фундамент. Как алгоритм. Как тишина после выполнения программы.

Феликс Рудольфович — в этой тишине.
И в ней — его место.